Пишите, мы на связи
Хочешь получить права — возьми на себя обязанность. Право не заставит себя ждать. Что может быть естественнее, чем передача света между сатурном и ураном, играющих роль сообщающихся сосудов. Хочешь найти опору сатурна — начинай шатать реальность ураном, устоит самое прочное. Хочешь насладиться волюнтаризмом урана и снести себе башню ветром свободы — вешай на шею ярмо аскез и ограничений.
Почему же у рабов тогда нет прав? Потому что обязанность не взята добровольно и осознанно. Проживание и усвоение холодных, ментальных, математичных сатурна и урана невозможно без верного, яркого, твёрдого ощущения Я.
В рассуждениях о генеалогии морали Ницше констатировал два взгляда на жизнь: господ (любителей меритократии) и рабов (впадающих в ресентимент, подыскивая виновников в собственной несостоятельности). Отказываясь от меритократии, вы спускаете с цепи шариковых и свердловых, бесталанная голодрань соберётся в слепой охлос, комитет бедноты, и в очередной раз ограбит тех, кто умеет строить и работать. Чистая биология, «Преступление и наказание».
Ограбление упомянуто неслучайно, поскольку в современном обществе деньги нередко становятся мерилом меритократии. В ком много Бога, тот наверху иерархии. Только попробуй посмотри на Него, чтобы не сгорели глаза.
В посмертных «Записках сумасшедшего» Толстой описывает, как узрел Бога и полюбил жизнь, чуть насмерть не заблудившись в лесу. При сдвиге башни Лев Николаевич точно унюхал совесть как мерило меритократии и высшее чувство господ внутри их морали, позволяющее отделять своё благое душевное начало от сатанизма в духе телемы Алистера Кроули «делай, что хочешь»:
Библия была мне непонятна, соблазнительна, Евангелие умиляло меня. Но больше всего я читал жития святых. И это чтение утешало меня, представляя примеры, которые все возможнее и возможнее казались для подражания. С этого времени еще меньше и меньше меня занимали дела и хозяйственные и семейные. Они даже отталкивали меня. Все не то казалось мне. Как, что было то, я не знал, но то, что было моей жизнью, переставало быть ею. Опять на покупке имения я узнал это.
Продавалось недалеко от нас очень выгодно именье. Я поехал, все было прекрасно, выгодно. Особенно выгодно было то, что у крестьян земли было только огороды. Я понял, что они должны были задаром за пастьбу убирать поля помещика, так оно и было. Я все это оценил, все это мне понравилось по старой привычке. Но я поехал домой, встретил старуху, спрашивал о дороге, поговорил с ней. Она рассказала о своей нужде. Я приехал домой и, когда стал рассказывать жене о выгодах именья, вдруг устыдился. Мне мерзко стало. Я сказал, что не могу купить этого именья, потому что выгода наша будет основана на нищете и горе людей. Я сказал это, и вдруг меня просветила истина того, что я сказал.
Главное, истина того, что мужики так же хотят жить, как мы, что они люди — братья, сыны Отца, как сказано в Евангелии. Вдруг как что-то давно щемившее меня. оторвалось у меня, точно родилось. Жена сердилась, ругала меня. А мне стало радостно. Это было начало моего сумасшествия.
Пока Толстой умиляется, Салтыков-Щедрин описывает мораль рабов:
Пропала совесть. По-старому толпились люди на улицах и в театрах; по-старому они то догоняли, то перегоняли друг друга; по-старому суетились и ловили на лету куски, и никто не догадывался, что чего-то вдруг стало недоставать и что в общем жизненном оркестре перестала играть какая-то дудка. Многие начали даже чувствовать себя бодрее и свободнее. Легче сделался ход человека: ловчее стало подставлять ближнему ногу, удобнее льстить, пресмыкаться, обманывать, наушничать и клеветать. Всякую болесть вдруг как рукой сняло; люди не шли, а как будто неслись; ничто не огорчало их, ничто не заставляло задуматься; и настоящее, и будущее — всё, казалось, так и отдавалось им в руки, — им, счастливцам, не заметившим о пропаже совести.
С помощью Толстого и Щедрина отпрепарируем несколько рядовых посылов из астрологической практики.
Запрос 1: я инвестирую в крипту и жду баснословных прибылей, вселенная ДОЛЖНА мне, я делаю практику на исполнение желаний.
Печаль 1: даже до миллиардера Толстого дошло, что сначала вселенной должен ты, и может потом она чего-нибудь отдаст, но не в обратном порядке.
Ждать молочка из сиси только за то, что я такой хороший, есть мораль рабов и ограбление своего права на труд как высшее благо мира.
Запрос 2: хочу стереть родовую карму и своё прошлое, какая разница, что вытворяли прабабки, я не собираюсь нести за них ответственность и хочу освободиться от гнёта ошибок прежних дней.
Печаль 2: «не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода, ненавидящих Меня» (Исход, 20:5). Дети несут стигму вины отцов, никто не рождается равным, вопреки либеральной ахинее. Любой не может быть любым, свобода и движение к благу начинается через откат к системным искажениям и проживание их. Память дарует волю. Пас от сатурна к урану.
Отказ от личной истории в угоду общественной колее, чтобы быть хорошей, как все, есть мораль рабов и ограбление своего права на память как единственное богатство этого мира.
Запрос 3: хочу встретить мужчину, чтобы он доказал свои чувства делами и взял за меня ответственность, потому что я красивая, умная и много вложила в себя, но при этом я буду делать что хочу и сохраню свободу.
Печаль 3: «итак, умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжание, которое есть идолослужение, за которые гнев Божий грядет на сынов противления, в которых и вы некогда обращались, когда жили между ними» (Кол. 3:5). Держать своё тело в порядке есть личное дело каждого. Это никоим образом не даёт право на то, чтобы тебя содержали, но вполне предоставляет свободу трудоустроиться в «Яме» Куприна.
Внутренняя пустота, жажда подачек и ожидание «полюби меня, достойный, иначе я буду страдать» есть мораль рабов и ограбление своего права на любовь духовную.
Если хочется, чтобы кто-то за вас нёс ответственость, нужно надеть памперс и сдаться в качестве собственности, поскольку нести ответственность за то, что не принадлежит, есть рабство.
Рассогласование сатурна с ураном, обязанностей с правами, всегда детонирует бостонское чаепитие — большинство революций в политике и разводов в семье.
