Пишите, мы на связи
СОДОМ И ГОМОРРА СОВЕТСКОГО ДВОРА
Большинство искателей предназначений и самореализаций сегодня прорастают психикой, как дерево корнем, в 70е-80е и отчасти в начало 90х.
Это весьма колоритное околосоветское время, которое я в работе рассматриваю с двух ракурсов.
Друзья, коллеги, старшие товарищи и гости "Политики космоса" все как один рассказывают о читающей нации, увлечённой наукой и спортом, о дружных семьях, расширяющихся в сакральное пространство двора, о школе как второй семье, о честности и дружбе, о героях-фронтовиках и академиках папах и умных заботливых мамах.
Выходцы из этого детства не ищут предназначений, не клюют на успешный успех, у них и так внутренний космос в порядке. Их запросы астрологу редки, носят инструментальный характер и предполагают выстраивание стратегий под сложные вещи, не читаемые линейной логикой. А мама (переменная материального обеспечения) и папа (переменная ориентиров профессии) задают таким людям нативную склейку «если работаю, значит нравится, значит будет много денег».
Второй ракурс я наблюдаю в силу профдеформации. Это клиентские кейсы многолетней сочетанной терапии самого разного пошива от нищеты с онкологией до невротических миллиардов, непременно сопровождаемых тревогой и внутренней пустотой. Такие персонажи открывают щель, через которую можно подсмотреть детали другой, параллельной советской реальности, как upside down world в сериале «Stranger things». Здесь материя никак не вяжется со светом отцовского духа. Поиски себя, больших денег и вечной любви ведутся в лабиринте минотавра.
Аполлон не только бог красоты, но и судьбы. Астролог, как жрец Аполлона, в работе грешит тем, что слишком высоко ценит здравый смысл и человеческое достоинство, да и физиология памяти такова, что всякая гадость вытесняется, становясь приманкой для будущих событий и командой судьбе к обязательному воспроизведению.
Долгое время я служил апологетом первого ракурса. Добрые родители, прогрессивная с небольшими недостатками страна, по самым застойным временам которой старшее поколение ностальгирует до сих пор. Я и мой круг жили так и вышли оттуда. Отсебятина играла злую шутку, я не мог решить многие астрологические задачи. Ну никак не вязались депрессии, аресты, суициды, разорения и всякая семейная дичь с заштукатуренным фасадом. Теперь это решается ценой горькой правды.
Фасад:
- папа военный/инженер/рабочий/водитель;
- папа работает работу, таскает получку, читает по вечерам газету;
- мама врач/учитель/пролетарка;
- мама держит быт и успевает всё на работе;
- родители знакомятся в институте, поездке, знают друг друга по школе или двору;
- по любви идут в ЗАГС и строят семью, живут в общаге или у своих родителей, потом обзаводятся своим жильём;
- ребёнок ходит в садик-школу-институт и служит стране советов.
Щель:
- папа в 99% случаев несепарированный малышок с разрушенной мужской иерархией (графья-генералы-академики были расстреляны, отправлены на философском пароходе восвояси, герои погибли в войнах первой половины века);
- папа в 99% случаев женат на своей маме, которая травит всех молодых пигалиц и профурсеток, смеющих приблизиться к её сокровищу;
- папа из-за дыры на втором и третьем рождении понятия не имеет, что ему делать по жизни, после 30 лет залетает под каблук и изображает, что ходит на работу, а государство делает вид, что ему платит; при наличии признаков жизни папа служит Бахусу через распитие растворов этанола и гинекологический осмотр дам;
- мама либо слитая со своей матерью жертва, либо бунтующий контрзависимый подросток; в пубертат 14-16 лет она получает once in a lifetime chance вырваться из унылой повседневности, пуская в ход для его реализации главное оружие - свои гениталии, отсюда аборты, как стандарт контрацепции, выбиты клеймом на карме советской женщины, а толпа мужиков и санта-барбара мамы старшеклассницы регулярно всплывают в расстановочных сессиях;
- отдельную драму представляет собой поход в армию, поскольку служение Родине прерывает гормональный раж, порождая ветвистые сценарии «не дождалась с армии / он встретил там другую»;
- к моменту встречи мужа советская дама при прочих равных к 18-20 годам полностью десенситизирована и может похвастаться опытом, от которого при полной честности у современной 40-летней женщины отъезжает челюсть;
- становясь мамой, она понимает, что не в ладах с чувствами, не любит мужа, а брачная сказка привела её в очередную тюрьму обязанностей; что самое ужасное, она приходит к горькому осознанию, что начинает походить на собственную мать;
- в этих условиях роды становятся помехой для работы и учёбы, неожиданной болезнью, от которой разрешаются в больницах, чтобы побыстрее сбагрить ребёнка на бабушек, старших детей и социальные институты (ясли в 2 года - только в путь, детсад полного дня с возможностью увидеть родителей лишь на выходных - без проблем, лишь бы пятилетка выполнялась); сидящая в декрете 3-5 лет по всем канонам Фрейда советская мама не особо приветствовалась социумом, поражалась в правах и встречается астрологу в анализе очень редко, в основном это артефакты поздних 80-х;
- лишённая мужского центра ответственности в семье, женщина грубеет, через неё больше не течёт изобилие, в её эмоциональном поле депрессуешь и спиваешься, что и происходило целыми деревнями (и это задолго до перестройки, отсюда идиотические эксперименты Горбачёва с сухим законом);
- насилие в школе и армии, криминальные районы, сходки «деревня на деревню» регулярно встречаются в показаниях очевидцев;
- массовые эпидемии СПИД и ЗПП, блуд как стандартный досуг рабочих и крестьян (обратите внимание, в школах перестали писать сочинения про ВИЧ уже к середине 2000-ных);
- в городках, где мужья работают многомесячными вахтами или ходят в море, жёны по молчаливому сговору чисто в силу физиологических причин включали режим многостаночниц; астрологи при городе рождения Одесса или Владивосток сразу ждут подвох, где же указания на то, что натив нагулян и отец не родной).
Порванные корявыми родами базовые перинатальные матрицы Грофа, нарушение прав и границ ребёнка, уничтожение его детства через подселение на его территорию младших сиблингов и взваливание обязанностей их нянчания — вся отрыжка некнижного среза советской действительности ещё долго будет кормить психологов. Ковырять не перековырять.
В точке конструирования ссср-овской действительности её приезжал инспектировать Воланд. Сам сатана наблюдал за горящей Москвой с крыши дома Пашкова как за Содомом и Гоморрой. Общество, которое начинает свой путь с уничтожения церкви и расстрела священников, завершит его бандитскими разборками, пустыми полками и банками с водой, которые заряжают для чудодейственного эффекта выпускники самой крутой образовательной системы самой читающей страны.
