Пишите, мы на связи
РОДОВОЙ ПОБЕГ ИЗ БЕДНОСТИ :: ЧАСТЬ IV: РОДОВАЯ СОВЕСТЬ
Все мы ютуберы с объективом камеры по центру зрачка, в глубине его зарыто отличие человека от обезьяны - длинное сознание с чувством времени. В «Библии синкретизма» описывается два режима работы сознания: на съёмку клипа реальности и на его отсмотр-редактуру. Когда мы снимаем, то соединяем настоящее и смотрим в будущее. Когда редактируем клип, мы тянем нить из будущего в настоящее.
Космос встроил в сознание предохранитель (суперэго), дабы хомо не превратился в обезьяну и у него была возможность тормозить себя лобными долями коры. Стыд выполняет роль афтершока - раз обгадился, то надолго запомнишь. Совесть служит прекурсором - это спящая сигнализация, как импульс от сфинктеров наверх. Нефиг гадить, чтобы потом стыдно не было.
«Где говорят деньги, там молчит совесть», - гласит известная поговорка.
Казалось бы, причём тут совесть и деньги? Советская мораль натягивает тетиву между этими категориями сознания, а стрела летит прямиком в ломбард, микрокредит, агентство по банкроству и подворотню. Ну не могут быть деньги совестливыми.
Тогда что будем делать с Третьяковым и его супругой Верой Николаевной. Он поднял нехилый кэш, вложил в культурное чудо света. Она держала поле (без инсты и дыхания маткой) и стала первым экскурсоводом будущей всемирно известной галереи.
Что будем делать с родоначальником династрии Рокфеллеров, который был уверен, что это не его деньги, а лишь Божественная Благодать, которую он распределяет совместно с тихой скромной женой на общественные нужды?
Оказывается, всё зависит от контекста. Для личности высокого уровня развития совесть напрямую превращается в кэш. Личность низкого уровня развития оправдывает свою финансовую импотенцию фиговым листком совести, что полностью противоестественно.
Совесть персональная хранится в ячейке юпитера и нептуна. Юпитер на основании благочестия дедов и прадедов задаёт вектор куда нельзя, а куда можно, что есть благо, а что есть ересь.
Нептун обеспечивает доступ к сакральности, связь с Небом, собственно доказывая личности на пальцах: жизнь без совести чревата системной виной и бессвязной пустотой, потеряешь совесть - потеряешь связь с Небом, а значит залетишь в депрессию, начнёшь ещё больше ошибаться (по сути грешить), а следом упадёшь вниз социальной лестницы и станешь чмом, отребьем, ничтожеством. Разумнее дружить с навигацией совести, сохраняя навык богообщения.
Совесть социальная хранится в храме, в Церкви как в социальном институте. Церковь работает регулировщиком, интегральным центром ризомы различных родов внутри национального эгрегора. Исторически на уровне исходного кода матрицы храмы использовались в качестве крупных зернохранилищ на чёрный день. Зерно есть жить, а людям без совести в храме делать нечего и денег они по жизни нихрена не получат.
Институт Церкви по определению разносит в клочья утверждение, что деньги и совесть перпендикулярны.
Родовая совесть - это храм в масштабах вашей семьи. В личной карте она живёт в IX и XII доме. Конкретная ячейка, которую частенько занимает реальный человек. Достаточно вспомнить деда, на котором держался весь дом, или бабушку, чьи молитвы и благословение превращали обычных домочадцев в космодесантников с капелланом за спиной.
Умирает родовая совесть, высвобождается ячейка - и в семье случается запустенье, потомки начинают конфликтовать, у родового корабля ушёл в отпуск шкипер.
В постсоветских реалиях брахман в роду подчас совмещает позицию кшатрия. Тогда совесть вепонизируется, приобретая тиранические нотки. Например, в «Господах Головлёвых» у Салтыкова-Щедрина:
«Арина Петровна – женщина лет шестидесяти, но еще бодрая и привыкшая жить на всей своей воле. Держит она себя грозно; единолично и бесконтрольно управляет обширным головлевским имением, живет уединенно, расчетливо, почти скупо, с соседями дружбы не водит, местным властям доброхотствует, а от детей требует, чтоб они были в таком у нее послушании, чтобы при каждом поступке спрашивали себя: что-то об этом маменька скажет?
Вообще имеет характер самостоятельный, непреклонный и отчасти строптивый, чему, впрочем, немало способствует и то, что во всем головлевском семействе нет ни одного человека, со стороны которого она могла бы встретить себе противодействие.»
Арина Петровна вытирала ноги об алкаша мужа, такого совесть не прощает:
«Всю жизнь слово "семья" не сходило у нее с языка; во имя семьи она одних казнила, других награждала; во имя семьи она подвергала себя лишениям, истязала себя, изуродовала всю свою жизнь – и вдруг выходит, что семьи-то именно у нее и нет!»
Без вектора родовой совести невозможно тянуть из родового банка крупные суммы в долгую. Итак, пририсовываем очередной пункт в алгоритм расширения финансового потока:
- окунуться в колодец родовой совести:
- собрать/вспомнить традиции рода (кого почитают, что празднуют);
- собрать/превратить в коллекцию реликвии рода, особенно предметы предков, которые, как Арина Петровна, скрепляли собой родственников;
- вытащить чистые принципы IX дома - что для вас важнее бытового комфорта и успешного успеха, что будет тянуть и манить десятилетиями, ради чего вы готовы пожертвовать жизнью и что напишут про вас на надгробии - это и есть прямой рычаг, открывающий клапан финансовой реки родового банка;
- связать принципы вашего IX дома с предком, игравшим роль родовой совести; подумать, как можно продолжить и усовершенствовать его труд;
- на основании анализа XII дома и его связей с IX посчитать и ощутить, как ваши жизненные ценности стыкуются с приоритетами развития народа, частью которого вы являетесь.
Следует отметить, что тряпки, хата, тачилы, поездки и прочая лабуда практически не монетизируется родом и считается низкочастотным зашкваром вокруг маминой писи. Одежда есть вторая кожа. Инвестиции и «пассивный доход» есть плацента. Вся недвига есть матка с амниотическим пузырём Мальдив.
Поездки и машины есть четвёртая перинатальная матрица, в рамках опыта которой мы эвакуируемся из навсегда потерянного солёненького водного рая.
Продолжение следует.
