Пишите, мы на связи
Самый ярый гомофоб — всегда гей. Самый ярый надсмотрщик — всегда бывший заключённый. Самый велеречивый сторонник мира, позитива и процветания людей — всегда тираничный деспот.
Герберт Маркузе, один из сильнейших современных критиков Гегеля, при всех своих национал-социалистических грехах весьма метко песочил одномерного механического человека, чьё сознание приходится в ежедневном режиме реанимировать астрологу.
Идеи Маркузе тесно вплетаются новогодними узорами Деда Мороза в стекло представлений о вшивости и неприглядности изнанки комфортного европейского общества потребления, построенного к концу ХХ века в Свинополисе: пузо полное, но голова пустая, а мысли Буратино мелкие-мелкие и короткие-короткие.
Новый 2024 год в Екатеринбурге отмечается с полным разгулом психиатрии. В эпицентре праздника глава семьи, защитник, патриарх рода повздорил с женой и выбросил годовалую дочь из окна пятого этажа в качестве финального аргумента. Труп малютки три дня лежал в снегу, его даже не заметили прохожие, не то что родители. Страсть, любовь, отношения - что может быть важнее эмоций в 2024м году семьи.
Выбрасывали ли раньше младенцев из окна? Массово, это дешевле и безопаснее аборта, во времена Диккенса были и ситуации похлеще (см. “Baby Farm”). Делали это в рамках прежнего животного менталитета животных нравов, сдобренных пониманием законов Духа: человек вечен, материя вопроизведёт себя.
Почему же при материально-техническом прогрессе таким аховым образом деградирует нравственность и рушится фундамент европейских ценностей — гуманизм и уважение к жизни человека, завоёванное кровью Спасителя две тысячи лет назад?
Уранический архетип отличается предельным коварством трикстера. Свобода, как 2 пальца об асфальт, становится вольницей, оттуда рукой подать до бунта, а бунт есть погром и беззаконие. Вот и рецепт из 3 простых шагов, совершённых по историческим меркам совсем недавно:
1) чтобы устроить передел власти и забрать собственность у Церкви и баронов, превратим университеты в балаган, заменим серьёзные источники на энциклопедию просветителей (пошлый аналог современной википедии, изобретение Сороса), вернём из античности разврат, упаковав его в эстетику и культ тела, превратим Средневековье в потерянные века чумы и костров, опорочим Отцов Церкви, разобщим религию и астрологию, отделим неоплатоников от теологии, обеспечив прерывание течения традиционной мысли;
2) затем порушим христианские первоосновы морального долга (априорных категорий Канта, как инкарнация Нового времени), сословий, принадлежности к роду, государству, ремеслу, фамилии, отцу;
3) загоним в голову занозу из нигилистических идей Руссо и припудрим это деньгами евреев-сефардов, ограбивших весь мир через Ост-Индскую компанию: любой может быть любым, ты свободен и можешь бродяжничать по миру, всё есть шанс-хаос-удача, ты ничего никому не должен, кто был никем — станет всем.
Вынимаем пирожок из печи: отверженный бродяга с мусором в голове, владеющий лишь айфоном и своим кожаным мешком с костями, которого дёргают за ниточки «тревога-безопасность» + «скука-развлечения» и держат на крючке через потребление, комфорт и необходимость доказывать другим свою крутизну. Ни античному рабу, ни средневековому смерду не снилась такая степень кабалы, когда к тебе лезут в самую душу, и ты не владеешь даже границами своего внутреннего мира.
Упорядоченный разумный космос Аполлона, ведающий судьбой, где свобода = долг и фокус на вечном, оказался через самое известное шаромыжничество в истории человечества подменён бардаком Диониса, где царствует череда никоим образом не связанных событий, где ты свободен в каждой детали, но не влияешь ни на что долгое.
Ницшеанский сверхчеловек Дэвид в "Чужом" Ридли Скотта неслучайно наслаждался Рихардом Вагнером, который поджог обитель богов Вальгаллу, ознаменовав крах меритократии.
Тролль Мефистофель в «Фаусте» глубоко сомневается в существовании меритократии как таковой, надсмехаясь над сверхчеловеком:
Каким и был он испокон веков.
Он лучше б жил чуть-чуть, не озари
Его Ты Божьей искрой изнутри.
Он эту искру разумом зовёт
И с этой искрой скот скотом живёт.
Кант и Ницше деградировали в психологию. Психология породила ещё более печального дауна в лице коучинга, из чьего чрева вылезла абсолютно мерзкая химера иллюзии тотальности выбора (выбираем всё, но тут же забываем про причину и следствие, про стартовые условия и последствия сделанного).
Выбирай всё! Но что ты можешь выбрать? Код судьбы впечатан в тонкие тела, геном один на всю жизнь, скелет тот же самый, ячейка ресурсов родовой системы на веки вечная от колыбели до могилы. Родившись сухопутным мужчиной, ты не можешь выбрать летать или стать пятиметровой женщиной. Даже если пришить другую пипирку и нацепить ходули, это всего лишь симулякр Бодрийяра.
Выбрать можно только из знания данности и стоического понимания неизбежности рока — amor fati. Какой бы ты ни был успешный миллионер Фрэнк Каупервуд, твоя трилогия желаний Теодора Драйзера от финансиста и титана закономерно кульминирует стоиком.
Не зная правил, ты не можешь играть. Отменим ограничения — и гениальное зрелище на грани искусства футбол превратится в бессмысленное пинание резиновой сферы по траве потными мужиками.
Но ограничения отменили. Выбирай всё! Не нравится пол — поправим. Не нравится возраст — припудрим. Не нравится муж/жена, не дарит подарков и старая стала — разводись тут же, убегай и выбрасывай, зачем лишние мысли. Не нравится страна, холодная и платят мало — предай Родину и убегай. Не нравится работать — кайфуй, изобильная вселенная как-нибудь подаст. Не нравится кошка/собака — так прогоняй на мороз, как поигрался.
Не нравится ребёнок — выкинь его, раз не выбираешь. Руссо, отец педагогики, ровно так и сделал. Кто мешает современным женщинам повторить подвиг Великого, чьи уши торчат из каждой буквы любой книжки по детской психологии?
Отвергли Святой Дух, отвергли Отца, отвергли Сына, выбрали себя — настал истинный триумф демократии. Каждый алкоголик, получатель пособия и не способная связать двух слов тик-токерша имеет право выбрать президента. Он предлагает программу, люди голосуют (ведь большинство же не ошибается, верно?), а если политик не исполнил обещания, проголосуют за его оппонента в следующий раз.
Одноимённый диалог Платона напоминает, что политик — это пастух человеческого стада, пествующий и воспитывающий свою паству.
Забудем эту постыдную истину, спрячем её подальше от достойного электората и столкнёмся с печальным фактом, что большинство может выбрать только клоуна, который сначала обещает халяву, а затем превращается в тирана. Закономерность, известная Платону 2500 лет назад. У большинства нет ни своих институтов, ни объективных лидеров общественного мнения, ни памяти, ни интеллекта, чтобы разбираться в управлении государством — да и обычному человеку без сильных юпитера с сатурном в ядре это нафиг не нужно.
В условиях вранья и деинституционализации общество возвращается к своей пирамидальной структуре из «Государства» Платона. Большинство слепых пленников сидят в пещере своей дремучести, скованные наручниками дисциплинарного общества Фуко, а в просвет пещеры проникает не божественное сияние эйдосов, но голоса из «Открытого заговора» Герберта Уэллса, сотрудника британской разведки и руководителя Фабианского общества, на треть владеющего журналом «The Economist» вместе с Ротшильдами. Ведь врут, и не краснеют.
Начиная с:
И заканчивая прекрасно известным принципом сатурна в подлунном мире: «...формальные главы, короли, президенты и т. д. на самом деле не обладают реальной властью. Они только говорящие головы. Они ничего не решают. Они просто изображают жесты могущественного и величественного молчаливого согласия, когда им кладут на стол решения, которые они должны озвучить. Они — марионетки, которые только затемняют картину. Совещательные органы и избирательные собрания также ничего реально не решают. Они только документируют накопленную программу внешних сил и часто делают это очень несовершенно, что вызывает раздражение».
Единственный адекватный вариант народовластия, известный истории с момента погружения Атлантиды под воду, — это аристократия. Группа просвещённых собственников разделяет власть, кланы бьют друг другу по рукам через систему сдержек и противовесов, чернь получает хлеб и зрелища, до серьёзных решений не допускаются, некомпетентные клоуны-софисты не могут появиться в политике физически. Всё честно и прозрачно. Новгородское вече на Руси, Агора в Афинах Перикла, Антонины и процветание Рима.
<…> фрагмент будущей книги, продолжение следует <…>
