Пишите, мы на связи
Астрологически, зная функции урана, допустимо поставить тотальный знак равенства между не самыми связанными, на первый взгляд, категории бытия.
Прогресс, наука, разум. Здесь вроде всё в поряде, ежу понятно, масло масляное.
Обнуление, революция, будущее. Здесь уже формальная логика буксует: всегда ли обязательно сносить всё к чертям собачьим во имя светлого будущего? История показывает, что обязательно. А экономика с политикой доказывают, что ломатели-революционеры никогда ничего не могут построить, их сносят настоящие элиты. наступившие им на пятки.
Нигилизм как вектор правды. Пофигизм как способ видеть будущее. Юмор как инструмент высшего разума. Здесь силлогизм буксует абсолютно и царствует лишь нелинейная логика урана.
Король пользуется услугами шута для трезвого взгляда на мир. Бога можно описать лишь апофатически, отрицая всё, что не-Бог — сжигая весь стог сена, чтобы обнаружить иголку. Серьёзное, вовлечённое, азартное, эмоционально заряженное отношение к ситуации напрочь лишает возможности изучать её и видеть в истинном, интеллигибельном, умственно постигаемом ракурсе.
Духовное вырождение всегда служило неизменным стартом для обнуления сознания отдельного человека и смены общественной формации в целом. В Атлантиде доигрались с магией, в Содоме и Гоморре — с физиологическими отверстиями, в Риме — с аутсорсингом важных госфункций, в Европе — с санкциями и атлантизмом. Результат один — апокалипсис и потоп.
Грузовость и серьёзность любой эсхатологии разряжается грозой урана — тем, что Эразм Роттердамский назвал «Похвалой глупости», чествуя дебилов в ранге изобретателей:
«... обратимся к наукам и искусствам. Что, кроме жажды славы, могло
подстрекнуть умы смертных к изобретению и увековечению в потомстве стольких,
по общему мнению, превосходных наук? Воистину глупы донельзя люди,
полагающие, что какая-то никчемная, ничего не стоящая известность может
вознаградить их за бдения и труды. Да, именно Глупости обязаны вы столь
многими и столь важными жизненными удобствами, и — что всего слаще — вы
пользуетесь плодами чужого безумия».
Без-умие как расстыковка с мещанским прикладным рассудком и заставляет бегать по церебральным проводам ток юмора. Физиологически юмор есть смещённая активность мозга, амбивалентная реакция на парадоксальную ситуацию. Примерно как щекотка: уже раздражает, но ещё не больно. Получается уржака.
Если ты не умеешь играть, то ты не смеёшься. Если ты не умеешь смеяться, ты лишён разума.
Человек играющий. Человек смеющийся. Человек разумный. Вот он уранический триумвират, последовательность из 3 ключей, отпирающих 3 замка. А разум, как известно, позволяет разотождествиться с телом, выйти за пределы примитивного событийного потока, биологического зуда похотей и прихотей, поименовать любую негативную эмоцию и страх, превратив их в талант и ресурс, который останется с нами навсегда в вечности.
Неслучайно у Гюго мы читаем аллюзию в «Человеке, который смеётся» на вечный улыбон кладбищенского черепа. Клоун инстинктивно внушает ужас (привет, Стивен Кинг). Но Джокер демонстрирует невероятный трансформационный кульбит из помойки прямиком в жизнь через аффирмацию: «Я думал, моя жизнь была трагедией, а теперь понял, что это комедия!»
Неслучайно у Гессе бессмертные регулярно угарают: «...один только юмор (самое, может быть, самобытное и гениальное достижение человечества) совершает невозможное, охватывая и объединяя лучами своих призм все области человеческого естества. Жить в мире, словно это не мир, уважать закон и все же стоять выше его, обладать, "как бы не
обладая", отказываться, словно это никакой не отказ, — выполнить все эти излюбленные и часто формулируемые требования высшей житейской мудрости способен один лишь юмор».
Вот он, режим созерцателя, апофеоз ницшеанского сверхчеловека, обретшего джедайскую безлимитную волю, концентрируясь на мече юмора.
